Второй шанс в мире магии. Том 2 | Вольный огонь - Антон Хорошев

Лечил — портовых работяг, которых присылал Рэт. Анонимно. Ночью. В складе. Клиент — приходил с завязанными глазами (Рэт — надевал повязку у входа). Садился — на ящик. Эран — работал: диагностика, лечение, восстановление. Молча. Без слов. Клиент — уходил, снимая повязку уже за дверью. Платил — Рэту. Рэт — брал процент. Эран — остальное.

Репутация — росла. Тихо, как плесень: невидимая, но — проникающая всюду. «Есть человек. В порту. Лечит. Не спрашивает имён. Не берёт дорого. Работает.» Шёпотом. Из уха в ухо. От матроса — к грузчику. От грузчика — к рыбаку. От рыбака — к жене рыбака. От жены — к соседке.

Опасно — но необходимо. Деньги — от зелий. Связи — от лечения. И то, и другое — нужно. Как вода и еда. Как — воздух.

Слияние стихий — он не трогал. Пока. Осознанно, намеренно, дисциплинированно — не трогал.

Каналы — не готовы. Уровень — не тот. Грэм — написал в третьей тетради, чётко, подчёркнуто дважды: «Только Адепт. Каналы Ученика — слишком узки для двойной нагрузки. Попытка Слияния на уровне Ученика — разрушит каналы. Необратимо.»

Эран — верил учителю. Не слепо — с уважением. С пониманием. Грэм — знал, о чём говорил. Его собственные каналы — разрушились именно потому, что он работал на пределе — тридцать лет назад, когда блокировал маячок Ордена. Экстренная, грубая процедура, которая повредила его Эфирную систему необратимо. Медленное разрушение — тридцать лет, — которое убило его тихой ночью на лесной поляне.

Грэм — заплатил цену. За свободу — каналами. За знание — жизнью. Эран — не собирался повторять.

Но — думал. Каждую ночь, засыпая — думал. Это — было сильнее дисциплины, сильнее страха, сильнее разума. Формулы — крутились в голове, как шестерёнки часового механизма, который нельзя остановить. Молния — Огонь плюс Воздух. Она — работала. Один раз. В Тальме. Из его руки — ударил разряд, который убил кровавого мага и чуть не убил его самого.

Одна секунда. Одна — которая стоила ему двух дней беспамятства, обожжённых каналов и шрама внутри правой руки, который не видно, но который он чувствовал — каждый раз, когда пропускал Эфир через правую ладонь. Лёгкое покалывание. Напоминание. Цена.

Но — что ещё? Что — кроме молнии?

Он — пробовал. Осторожно. На минимальной мощности. На краю — но не за краем.

Пар — Огонь плюс Вода. Он попробовал — в каменоломне, ранним утром, когда воздух был влажным от тумана. Результат: облако горячего пара — плотное, белое, непрозрачное, — вырвалось из его ладоней и заполнило выработку на двадцать метров вокруг. Дымовая завеса — мгновенная, абсолютная, слепящая. Или — ошпаривающее оружие, если направить узким потоком: струя перегретого пара, температура — сто двадцать, сто пятьдесят градусов. Не молния — но достаточно, чтобы обжечь, ослепить, дезориентировать.

Расход Эфира — умеренный. Каналы — выдержали. Без боли, без покалывания, без тёмных точек перед глазами. Потому что — минимальная мощность. Потому что — две стихии, не три. Потому что — осторожно.

Пылевая буря — Земля плюс Воздух. Тоже — попробовал. Поднял руку, ударил ногой в каменистый пол каменоломни — и взвесь мелких частиц взметнулась в потоке ветра. Не песчаная буря — пылевое облако: каменная крошка, мелкая, как мука, взвешенная в воздухе, ослепляющая, забивающая дыхание, царапающая кожу и глаза. Не смертельная — но неприятная. Как перцовый газ, только из камня. Область поражения — десять метров в диаметре. Длительность — двадцать секунд без поддержки, дольше — если вливать Эфир.

Расход — тоже умеренный. Каналы — выдержали. Легко.

Молнию — не повторял. Пока. Каналы правой руки — помнили. Слишком хорошо — помнили. Покалывание — при каждой попытке собрать структуру Огонь-плюс-Воздух в правой ладони. Не боль — предупреждение. «Не надо. Не сейчас. Рано.»

«Потом. Когда стану Адептом. Когда каналы — выдержат. Когда стена — рухнет. Потом.»

День — зелья. Маллер. Рутина — ставшая ритмом, ставшая пульсом, ставшая — жизнью.

Ассортимент — расширился. Не пять базовых рецептов — больше. Каждую неделю — что-то новое. Каждую неделю — эксперимент, проверка, оценка, корректировка.

«Сонное масло» — последняя разработка. Масло лаванды, экстракт корня сон-травы, капля маковой настойки. Эфирная обработка — поток Воды, текучая связность, расслабление. Тонкая работа — тоньше, чем мазь или бальзам. Нужно — не вбить Эфир в субстанцию, а вплести. Как — вплетают нить в ткань: аккуратно, ровно, без узлов и перекосов. Капнуть — на подушку, на виски, на запястья. Эфирная структура — активируется от тепла тела. Засыпаешь — за минуту. Сон — глубокий, ровный, без кошмаров, без того беспокойного метания, которое выматывает хуже бессонницы. Пробуждение — лёгкое, чистое, как после купания в горной реке.

Маллер — когда Эран показал ему масло — не побледнел. Побелел. Разница — существенная: побледнеть — испугаться. Побелеть — осознать масштаб.

— Ты понимаешь, — сказал он, голос — тихий, как будто стены слушали, — что это стоит золотой? Не серебряный — золотой. Богатые люди — платят любые деньги за сон. Любые. Жёны торговцев, которые не спят от тревоги. Старики-аристократы, которые не спят от боли. Капитаны, которые не спят от ответственности. Сон — единственная вещь, которую нельзя купить. До сегодняшнего дня.

— Значит — продавай за золотой.

Маллер — продал. Три флакона — за три золотых. За первую неделю. Клиенты — вернулись. За добавкой. За — ещё. За — «есть ли у вас ещё что-нибудь такого уровня?». Маллер — заказал десять. Потом — пятнадцать. Потом — перестал считать.

«Укрепляющий эликсир» — для другой аудитории. Не для богатых — для слабых. Мёд, козье молоко, порошок оленьего рога, три капли сока золотого корня. Обработка — поток Света, мягкий, тёплый, как солнечный луч через облако. Укрепляет иммунитет, ускоряет рост, помогает при истощении.

Эран — сделал первую порцию не для продажи. Для Мыши.

Девочка — хрупкая, как сухая ветка. Худая — не худоба голода, а худоба истощения, того глубокого, хронического недоедания, которое не лечится одним обедом или даже неделей обедов. Оно — въедается в кости, в кожу, в волосы. Кашляла — по ночам, сухо, надрывно. Кожа — серая, как пергамент. Волосы — тусклые, ломкие, как сухая трава. Ногти — слоились.

Он — знал